Вчера мама взяла меня с собой в женскую баню. Это была её последняя попытка найти мне жену...
• • •
Мы вчера с дедушкой смеялись до потери пульса! И он выиграл.
• • •
— Ты с ним спала?
— Дурак что ли? Мы только сексом занимались, а спать он домой уехал...
• • •
Я ещё помню времена, когда лайкались на сеновале.
• • •
Любовь, это когда ты ищешь баг в своем коде, а она тебя обняла и нежно прошептала:
— Ебать ты лось дырявый Сережа, кавычки на 142 строке закрой, программист ты хуев!
• • •
— Ты — моя первая Любовь!
— Что, правда?
— Да! Наташи — были, Светы — были, Юли — да, Ани — тоже несколько...
— Всё, я поняла! Остановись!
• • •
Отец будит сына-первоклассника утром 2 сентября:
— Сынок, вставай, в школу пора.
— Зачем? Я же вчера уже ходил!
• • •
Отец с маленьким сыном моются в бане.
— Папа, — показывает пальчиком сын, — а у мамы такая штучка есть?
— Нет, сынок, — вздыхает отец, — у мамы такой штучки нету, она моей пользуется.
• • •
Когда я учил начертательную геометрию, то все время повторял ее первые три слога.
• • •
— Дорогой, можно я тебя поцелую?
— Не надо, дорогая, я тебя и так люблю!
• • •
Сельские парень и девушка лежат на сеновале. Девушка прильнула к парню:
— Коля, а ты до меня ухаживал за кем-нибудь?
— Да, ухаживал. За скотиной... Но это так, без любви...
• • •
Мы с дедушкой смеялись до потери пульса и он выиграл.
• • •
Играли с друзьями в пантомимы в эти выходные. Когда очередь дошла до нашей самой сексуальной подруги, я загадал слово «стриптиз». И потом полчаса мы типа не могли отгадать, уж больно красиво показывала.
• • •
Учительница:
— Вовочка, кто такой Архимед?
— Ну... это ученый был... Как-то раз он мылся в ванне и закричал: «Эврика!»
— И что же означает «эврика»?
— Ну... это означает «нашел».
— И что же он нашел?
— Ну не знаю... Мыло, наверное...
• • •
Приходит в детский садик новая воспитательница. Детишки мелкие, года по три. Сидят, притихли, смотрят на
новую тетю внимательно.
— Здравствуйте, дети. Меня зовут Жанна Геннадьевна.
Тишина. Детишки переваривают сложное имя-отчество, только слышно, как ресницы шуршат. И тут тихонько,
чей-то робкий голосок:
— Жадина-говядина?